Где спит рыбка?

Маша Трубицина
поэтка и исследовательница текста. Работает с темами человеческого нечеловеческого и взаимодействия тела и власти. Ее стихи на русском и английском публиковались в журнале Constellations, рассказы в журнале «Пашня» и сборнике «Поймать мать» (Soda Press, 2026). Телеграм-канал: https://t.me/nechelovecheskoe.

Ночью темень. Ночью тишь.
Рыбка, рыбка, где ты спишь?

Лисий след ведет к норе,
След собачий — к конуре,

Белкин след ведет к дуплу,
Мышкин — к дырочке в полу.

Жаль, что в речке, на воде,
Нет следов твоих нигде.
Только темень, только тишь.
Рыбка, рыбка, где ты спишь?

Ирина Токмакова. Где спит рыбка?

Под водой, в тишине, в темноте, невидимая глазу, существует ли вообще спящая рыба? Это стихотворение имеет странное воздействие на меня: прочитывая его раз в несколько лет, я каждый раз задаюсь целью понять его магию. Выпущенное в одноименной книжке-малышке в 1975 году (и затем перевыпущенное в 1981-м и 1984-м), оно говорит об инаковости и отсутствии, о ненаблюдаемости переходных состояний, о путях животных ко сну глазами несуществующего наблюдателя. Это можно посчитать умозрительным экспериментом, но почему тогда не дать простой ответ, использованный известной колыбельной?

Пчелки затихли в саду,
Рыбки уснули в пруду.

Почему вопрос о рыбке повисает над читателем? Рыбка не оставляет следов («Жаль, что в речке, на воде, / Нет следов твоих нигде»), не издает звуков («Только темень. Только тишь»), не вступает в диалог с автором или читателем. Рыбка сохраняет молчание, но ее присутствие все равно ощущается. Рыбка производит тишину и одновременно погружена в нее.

Описывая пути к местам сна других животных, Токмакова указывает на то, что мир рыб для нее непознан и непроницаем. Человек познает других в первую очередь через уподобление себе. Когда наступает ночь, все идут спать, — это она выбирает своеобразным критерием подобия, вполне подходящим для книжки-малышки со стихотворениями о сне. Идиома «идти спать» здесь трактуется как физический путь, и этот путь наблюдаем и доказуем: животные оставляют следы. Но не рыбка. Как познать ее, если она не повторяет принятый у людей и других животных ритуал? Отсутствие совпадения, соответствия порождает пустоты незнания, и так выстраивается мистическая картина невидимого существования Другого.

Отдельный акцент Токмакова делает на темноте и тишине — «тиши». Если заглянуть, насколько это представляется возможным, в умозрительный умвельт рыбы, то «тишь» кажется особенно важной деталью. Рыбы обладают особой модальностью перцепции — чувством колебаний воды. Тишь — это штиль, нуль, отсутствие колебаний.

Я пробую по аналогии с названием статьи Томаса Нагеля ¹ задаться вопросом о том, каково быть рыбой, а точнее — на что похоже быть рыбой, какой спектр ответов доступен нам? Думаю, что довольно большой, если учитывать, что рыбы — неоднородное множество, к тому же не объединенное единым узлом биологической классификации. Вероятно, разные рыбы имеют различные сенсорные карты, различные операционные миры. Но есть ли место в этих мирах операции сравнения?

И все же Ирина Токмакова, думаю, исследовала в своем детском стихотворении не столько умвельт рыбы, сколько конфронтацию с Другим. Другой, вернее Другое в ее тексте своего присутствия не проявляет: не отвечает на вызов, не демонстрирует понимания (как и способности к нему). Бесследность рыбы создает эффект молчаливого присутствия. Мне хочется позволить себе вольность и перефразировать заглавный вопрос стихотворения:
Наблюдает ли за нами рыба, за которой наблюдаем мы?

Примечания

¹ Каково быть летучей мышью? (1974). Публикация на рус. яз.: Нагель Т. Ум и космос. Каково это — быть летучей мышью? М.: Канон +, 2024.